Игорь Свинаренко

Мы встречались с Чубайсом осенью прошлого года, разговор шел о вечных ценностях, неспешный и спокойный. Чубайс предрек тогда абсолютно новый поворот событий, и прогноз его полностью сбылся. Немудрено, что наш обозреватель Свинаренко добился новой встречи, чтобы спросить: а дальше?



Анатолий Борисыч! Про политику можете рассказать? Дать свое видение? Сейчас вот у нас что? Проиграно ли сражение? Как наши хомячки? Как Пархоменко с Акуниным?

— Что сейчас? В одном лагере — полная победа, триумфально избран президент, впереди — стабильность, надо лишь остатки отступающего врага добить. В другом лагере настроение пессимистичное: «все проиграно», «катастрофа», «валить из страны»...

Обычная интеллигентская паника с истерикой, к какой мы с вами давно привыкли.

— Да-да-да. Я не согласен ни с теми, ни с другими. Я считаю, причины, приведшие к Болотной и Сахарова, настолько глубоки, что их действие полугодовым периодом не исчерпывается. Более того, они создают такой мощный политический запрос, что не ответить на него власть не может. Собственно, этот запрос и ответ и сформируют тренд развития страны на следующие пять-десять лет. Я и тогда, в нашей беседе в октябре прошлого года, говорил, что смена тренда неизбежна — эпоха стабильности завершилась. Я и сегодня то же самое говорю. Только все это уже выплеснулось и сейчас вроде осело, но на самом деле ничего не осело! Задействованы сильнейшие глубинные тектонические силы, они не что Болотную — они страну будут разворачивать! Повторю: суть — в изменившейся в стране социальной структуре. Появился средний класс. О нем нас спрашивали в апреле 1992 года: «Как же так, уже четыре месяца как реформы действуют, и цены уже отпустили, а среднего класса все нет?» Ну не было его в апреле 1992-го. Мы ждали-ждали, но он и в 1993-м не появился... В 2000-м — тоже. А в 2011-м наконец появился! И теперь никуда не денется, будет только увеличиваться, и объем его запроса будет только нарастать. Суть этого запроса очень проста: демократия. Россия стоит на пороге демократической реформы.

Вашими бы устами да мед пить.

— Я же вам говорил, что так будет.

Я готов признать свою ошибку! С удовольствием.

— Однако есть три группы рисков. Сценарий первый. Могут начать душить оппозицию полицейскими методами. В России это вполне возможно и очень естественно.

Но вас-то не тронут?

— Почему? Вполне могут, легко. Вероятность риска невелика, но потенциально он есть. Второй сценарий, ничуть не лучше первого, называется «Потеря управляемости», что означает массовое уличное насилие. Мы, живущие в России, хорошо понимаем, что это: вспомните, как 4 октября 1993 года в шесть утра по Белому дому били танки! Такой сценарий тоже вероятен. Третий сценарий совсем странный, но, мне кажется, вполне возможен: в России восторжествуют ценности демократии. На честных выборах переизбирают Думу.

И там соберется публика даже хуже, чем нынешняя?

— Она будет не хуже, она будет гораздо левей. И она с неизбежностью заблокирует те абсолютно востребованные экономические реформы, которые недоделаны за последние десять лет, что будет означать ступор в экономическом развитии страны в результате триумфальной победы демократии.

Это как победа демократии в Ливии? Которая никого не порадовала?

— Например.

Последний вопрос, маленький. Есть такая теория заговора против России. Кто потопил русскую орбитальную станцию «Мир»? Кто уничтожил военные базы во Вьетнаме и на Кубе? Кто открывает в Ульяновске базу НАТО? Кому выгодно отделение от России Сибири и Дальнего Востока (новая опричнина)? Кто постепенно вводит в России внешнее управление, кто нам поставлен, да так хитро, что на него никто и не подумал с самого начала? Ответ известен: все это сделал один человек, и мы его знаем!

— Отвратительное предположение. Недавно я участвовал в дискуссии с несколькими важными европейскими деятелями. У них логика такая же, один в один — только все наоборот. Они помнят мюнхенскую речь Путина, помнят, что он дал денег на перевооружение российской армии, и сейчас оборонный комплекс будет точно бурно развиваться. «Главная задача Путина — мировое господство. Восстановление власти России над Восточной Европой. Мы понимаем, что вслед за Ходорковским он пересажает всех».

Вы на меня не кивайте, это они вам говорили насчет посадок, я тут ни при чем!

— «…главная цель Путина — усиление авторитарного режима и подавление свобод, захват вслед за Грузией всего близлежащего пространства и восстановление Советского Союза». Ну и так далее, и так далее. Мой ответ таков: и то, что сказали вы, и то, что сказали они, — стопроцентная чушь. От начала до конца.

Жаль. У меня было еще столько идей!

— Это — смешение второстепенного и главного, это — неспособность отделить базовый тренд от фоновых событий! Это — неадекватная оценка персоны, о которой вы говорите и которую мы знаем! Это — неправильное понимание страны и ее места в мире! И та, и другая точки зрения — полная ерунда.

Вы нас обнадежили. Спасибо вам за это огромное, Анатолий Борисыч!

Наталья Быканова

Пьер Ришар, едва отряхнув с ботинок звездную пыль Каннского фестиваля, после обеда в воскресенье уже сидел в первом ряду трибуны центрального корта «Ролан Гарроса», где любимый сын Франции и Конго Джо ВильфредТсонга языком большого тенниса пел огромному стадионуо том, как хорошо бывает в Париже весной.



Солнце щедро золотило оранжевый вельвет французского terre-battue (то, что у нас на Ширяевом поле называется «грунтовые корты»), высокие облака замедляли ход над чашей до краев заполненного десятитысячного стадиона, а за чугунной оградой самого гламурного теннисного турнира мира шумели высокими кронами каштаны Булонского леса.


Читайте продолжение на сайте журнала "Медведь"

Андрей Щербак-Жуков

Способны ли писатели-фантасты предсказывать будущее? Способны, но большинство их предсказаний сбывается не так и не тогда, как предполагали авторы. Жюль Верн, Уильям Гибсон, Кир Булычев, Сергей Лукьяненко не столько предсказывали будущее, сколько преувеличивали настоящее, чтобы было интересней читать. Играли в свои писательские игры, не претендуя на научную точность. Вот так оно и бывает: играют, шалят, а сдуру могут и угадать.




Читайте продолжение на сайте журнала "Медведь"

В начале 60-х годов французские студенты были вовлечены в большое движение против войны в Алжире. Не менее решительно, чем кто-либо другой, они поддержали борьбу за независимость во Вьетнаме. Эта дело было особенно важным, поскольку вьетнамские события явственно напоминали бесславную попытку Франции удержать господство в Индокитае — своей бывшей колонии. Американский империализм стал господствовать в Южном Вьетнаме как раз после катастрофического поражения французских войск в Дьенбьенфу (1954г.).
В начале 1968 года студенты заявили о себе требованиями отменить многочисленные ограничения и устаревшие правила в системе образования. Этот протест перерос в открытые столкновения на улицах университетских городков. С проворством, присущим напуганной бюрократии, власти призвали на помощь силы порядка. В ряде случаев полиции удалось утихомирить взбунтовавшуюся молодежь. Нескольким студентам из университета в Нантере (предместье Парижа), среди которых был Даниэль Кон-Бендит, было предъявлено обвинение в «хулиганских действиях». Университетский суд назначил заседание по их делу на начало мая. Назревало крупное столкновение студентов с фашистами. 2-го мая Нантерский университет был закрыт по распоряжению его директора Роша.
А на следующий день ненавистная ЦРС (спецподразделения полиции) разогнала мирную демонстрацию нантерских и сорбонских студентов. Сотни студентов были арестованы. Прекращены лекции в Сорбоне и Сансье-Аннекс. В атмосфере нарастающего возмущения профсоюз университетских преподавателей (СнеСЮП) призвал к забастовке, которую министр образования Ален Пейрефит незамедлительно объявил незаконной.
В воскресенье 5 мая арестованных накануне студентов поспешно оштрафовали и разместили по тюрьмам. Лиха беда начало! Последовало запрещение демонстраций, и тут же забастовки университетов подхватили средние школы. И каждый последующий удар «железного кулака» усиливал гнев и решительность учащейся молодежи.
(Из книги Клэр Дойл)




Фотоисторию смотрите на нашем сайте

На нашу анкету отвечает Кирилл Медведев — поэт, переводчик, активист Российского социалистического движения, сотрудник Свободного марксистского издательства, участник ансамбля «Аркадий Коц»




Читайте на сайте журнала "Медведь"

22 апреля, музыкальный магазин "Дом культуры". "Медведь" запечатлел для истории лекцию-спектакль легенды русского панка Ника Рок-н-ролла. Шла речь о "Пусси Райот" (куда же без этого), Егоре Летове, Янке и параллельном мире. Когда Ник уставал говорить, он пел.

О лекторе:
Ник Рок-н-ролл (Николай Францевич Кунцевич), р. 1960. Один из основателей русского панк-рока, "русский Игги Поп". Автор более двадцати альбомов. Выступает с середины восьмидесятых. Постоянный участник независимых фестивалей и концертов на всем пространстве России: от Калининграда до Магадана.




Смотрите видео на сайте журнала "Медведь"

Альфред Кох



Однажды в одной семье родился мальчик. Его назвали Петя. Он был младший сын, и у него были два брата - Федор и Иван, и сестра Софья. Отец его, Алексей Михайлович, работал царем и, соответственно, был окружен почетом, уважением, страхом, властью и богатством. Когда он умер, на его место встал старший брат Федор, а когда и он помер, то короновали сразу двоих - Ивана и Петра, а Софью приставили к ним регентшей.


Иван был слабый, придурковатый пентюх, а Петруша - ловкий и смышленый малый, полностью увлеченный своими детскими забавами - корабликами, солдатиками… Мало-помалу Петя начал выпивать, курить и гулять по девочкам. Софья смотрела на это сквозь пальцы: ей было некогда, она вела войну с крымским ханом, с турками, пыталась наладить отношения с Европой.

Когда Петр подрос, его женили, и у него родился сын Алексей. Все шло своим чередом, вроде как у людей, но потихоньку стали замечать, что младшенький-то, Петя, припадочный! Ни с того ни с сего разорется по пустяку, полезет драться. Его успокаивать - а он уже остановиться не может. Кричит, пена изо рта, глаза закатываются… Бывало, что и прибьет кого-нибудь насмерть. Палкой или камнем. Благо детина вырос здоровенный. Такой длинный, жилистый - как баскетболист. Злой - как собака.


Продолжение читайте на сайте журнала "Медведь"

Светлана Иванова

Борис Давидович учит гениев. Уже 40 лет. Он преподает математику в знаменитой 57-й московской школе для одаренных детей. Опыт его в мире ценится настолько, что за советом к Давидовичу приезжают специалисты из самых энергично развивающихся стран - Китая, Кореи и Сингапура.




Продолжение читайте на нашем сайте

Олег Кашин



Из Михаила Андреевича Суслова, конечно, получился бы прекрасный герой легенды про старца Федора Кузьмича. Все думали, что он умер, а он не умер.

В газетах напечатали фиктивный некролог, у Кремлевской стены похоронили пустой гроб, а сам старец в пломбированном вагоне с надписью, например, «Почта» инкогнито уехал в родной Кисловодскдонашивать свои галоши, доживать свой век, наблюдать издалека за тем, как все кончается.

Он же неглупым человеком был, этот Суслов. Понимал прекрасно, что еще лет пять- и повалится все к чертовой матери. Оно ведь уже тогда валилось, и по его ведомству в том числе: ну ясно было, что концерт ансамбля «Бони М» значит для советского человека несопоставимо больше, чем любая первомайская демонстрация, а джинсам и жевательной резинке веры несопоставимо больше, чем газете «Правда». Суслов злился, не спал ночей, плохо ел. Решил бежать, перейти на нелегальное положение.

В курсе были только самые близкие. Вечером накануне бегства он собрал их на даче в Петрове-Дальнем. Настроение у всех было мрачное. С тем, что еще лет десять-пятнадцать, и капитализм вернется, не решился спорить никто. Что делать? При капитализме идеологи-марксисты не нужны никому, хотя - парадокс! - именно при капитализме все по Марксу: у кого деньги - тот и главный, а партбилет ничего не значит.


Продолжение читайте на нашем сайте